— Но, — заметил я, — мне никто не может объяснить того, о чем я прошу. Может быть, вы поможете мне составить более ясное представление о Томе Хиллмане?

— Я могу передать только мое впечатление. Том Хиллман, — она говорила медленно, подыскивая слова, — очень приятный мальчик. Но это место не для него. Он это почти сразу понял и сбежал.

— Почему не для него?

— Вам нужны подробности? Восточный корпус, в сущности, место для детей с личными невзгодами, со сдвигами в характере, с социально обусловленной патологией в развитии. Большинство здешних мальчиков и девушек духовно искалечены.

— И Том принадлежал к их числу?

— Едва ли. Его вовсе не надо было посылать в «Проклятую лагуну». Это всего лишь мое мнение, но оно кое-чего стоит. Я была вполне приличным клиническим психиатром.

— По-видимому, доктор Спонти думает, что Том страдал душевным расстройством?

— Доктор Спонти никогда не думает иначе, — ответила миссис Маллоу. — По крайней мере, об этом. Знаете, сколько платят обманутые родители? Тысячу долларов в месяц. Плюс разные доплаты. Музыкальные уроки. Групповая терапия.

Она неприязненно засмеялась и продолжала:

— Половина этих родителей должна была бы находиться здесь или в месте еще похуже. Тысяча долларов в месяц. Так называемый доктор Спонти может позволить себе получать свои двадцать пять тысяч в год. Это в шесть раз больше того, что он платит мне за молчание.

Она выглядела обиженной. Обида иногда способствует откровенности. Но, к сожалению, не всегда.

— Что вы имели в виду, сказав, что Спонти — «так называемый доктор»?

— Он не врач и вообще не имеет отношения к какой-либо науке. Он получил степень на одной из южных фабрик дипломов за административную работу. Знаете, какая у него была диссертация? «Организация питания в пансионатах средней ступени».

— Вернемся к Тому. Почему же отец отдал его сюда, если он не нуждается в лечении?