Жена Чарльз отдавала себя детям без остатка, и с финансовой точки зрения семья была благополучной, но дети росли, не получая ничего от отца. Отец, в свою очередь, постоянно пребывал в некоей психологической «пограничной зоне», живя двойной жизнью — одной на работе, а другой — дома. На работе он был заботливым, понимающим, отзывчивым врачом. А дома — равнодушным, безучастным, холодным, отстраненным, по существу, — чужим человеком. К сожалению, Чарльз не прикладывал ни малейших усилий, чтобы построить близкие отношения с женой и детьми, хотя на работе люди воспринимали его как человека теплого и заботливого. Домочадцы Чарльза жаждали, чтобы с ними он был таким же, как с сослуживцами и пациентами, но «человек с работы» домой не приходил. Отец семейства никогда не превращался в близкого, интересующегося женой и детьми, инициативного отца и мужа.

Дети Чарльза давно уже выросли и несут в себе то, что я называю «раной, нанесенной отцом»: сосущую пустоту. Она возникла из–за отсутствия отцовской любви в те годы, когда дети формировались как личности. Жена Чарльза, мать этих детей, носит в своей душе горе, тоску и пустоту. Она не знала любви и близости мужа. К сожалению, двойная жизнь, которой долгие годы жил Чарльз, не позволила ему сделать семью счастливой.

Силы, которые сегодня активно действуют в обществе, направлены против созидания здоровой семейной жизни. В этом плане особенно уязвимы мужчины. Например, в культуре европейского типа делиться своими чувствами считается слабостью, мягкотелостью, чуть ли не позором для сильного пола. В результате мужчине трудно поделиться с женой своей глубокой болью или внутренней борьбой. Ведь если ты слаб, тебя осудят. Или найдутся те, кто захочет твоей слабостью воспользоваться. И какая женщина станет тебя уважать, если узнает, что ты плакал?