"Эка рожа-то", - подумал Матвей Никитич.

- По какой такой надобности в наших краях? - поздоровавшись, спросил Иван.

- По велению господню. Есть надобность... Святой родничок обследовать и дело богово совершить...

- Вот как! - удивленно протянул Иван. - Намедни тоже один старик приезжал. У родника все богу молился. Чудной такой! Ни с того ни с сего начал к земле приторговываться. В насмешку или по глупому разумению по пяти целковых за десятину давал.

- Верно толковать изволишь, мил человек. Это родитель мой был. Никита Петрович Буянов. Может, слыхали? Поскупился маленько... Любил родитель денежку для дела приберечь...

- Буянов, говоришь? - спросил Иван Степанов. - Мыльник зарецкий?

- Он, он самый. В хозяйственных и торговых делах так и прозывали покойничка, царство ему небесное.

Матвей Никитич замолчал и опустил глаза.

- Неужто помер? - удивленно спросил Иван.

- Преставился господу богу... Вчера земельке предали, - сокрушенно вздыхая, говорил Матвей Никитич, не зная, с какого конца приступить к щекотливому делу.

- А невдомек ведь было, что помереть может... И на вид, кажись, крепкий. Все по оврагам ходил.

- Все под божеской милостью ходим... А искал он местечко... обет такой дал - церковку возле этого родничка построить в честь святой великомученицы Марфы; капитал определил, сам не успел святое дело совершить, с меня смертную клятву взял, чтобы я исполнил его родительскую волю...

Иван Степанов смотрел на гостя с недоумением и любопытством.

Буянов то и дело осенял себя крестным знамением, глубоко вздыхал и суетился. Потом он попросил кружку - "святой водицы испить". Подойдя к роднику, встал на колени около кучи песка и грязи и начал усердно молиться. Припадая ниц, Матвей Никитич подолгу лежал на земле и дергался всем туловищем.