Как бы поздно ни ложился спать Нахимов, вставал он по очень давней привычке рано - в один час с матросами. Так он встал и в этот день 5 ноября, и, как всегда, вставши, прежде всего посмотрел на барометр.

Понижения не было. Утро в люк каюты глядело мутное, мглистое. Стая черных бакланов, вытянувшись в шеренгу и прекрасно держа равнение, летела мимо корабля куда-то кормиться. Это говорило о том, что близко к берегу подошли косяки хамсы. Значит, погода не имела намеренья круто измениться во весь этот день: хамса - рыбка мелкая, нежная, она не любит волны и уходит от нее вглубь.

Но корабли не любят штиля, обрекающего их на бездействие. И Нахимов справился, есть ли ветер. Ему ответили, что ветер зюйд-зюйд-вест, SSW, хотя и не сильный, есть.

Когда он вышел из каюты наверх, ему рапортовали, что в море ничего не замечено, на корабле же, как и на других судах отряда, шла обычная утренняя уборка.

Она закончилась в восемь утра, а около десяти донеслась с северо-запада отдаленная, однако частая, пушечная пальба.

Выстрелы то становились отчетливей, то сливались в сплошной гул. На "Марии" все заволновались.

- Сражение!

- Вот она, наконец, турецкая эскадра!

- Вся ли эскадра? Пальба не так сильна что-то...

- Кто на нее наткнулся? Новосильский?

- Эх, сколько времени мы тут торчали, и нам вот не повезло!

- О нас-то давно уж известно туркам, - они поэтому другим курсом и шли, чтобы с нами не встретиться...

Матросы на всех судах высыпали наверх, от их бушлатов зачернели верхние палубы. Ждали сигнала, какой будет поднят на адмиральском корабле, так как ветер упал. Сигналом были вызваны пароходы "Бессарабия" и призовой, который не успел еще уйти в Николаев. "Бессарабии" приказано было Нахимовым взять на буксир "Марию", призовому - "Чесму" и двигаться по направлению выстрелов.