И маяк блеснул - раз, два, три, потом его снова затянуло тучами. Но Нахимов успел все-таки благодаря этим коротким миганиям маяка определить место, на котором находилась эскадра, и, к ужасу своему, убедиться, что она идет прямо на камни.

В это время сменяется лейтенант Алферьев (была уже полночь), и Нахимов с ним вместе еще раз проверяет по карте свой вывод и видит, что вывод верен. Но он всего только капитан 2-го ранга, а вице-адмирал Беллинсгаузен - старик очень крутого нрава. Чтобы предотвратить аварию, нужно сделать сигнал: "Эскадра идет к опасности!" Но это будет проступком против дисциплины: штаб-офицер не смеет учить вице-адмирала, что ему делать в море.

Наконец, с минуты на минуту можно ожидать, что на адмиральском корабле будет поднят сигнал о перемене курса... Но минуты идут за минутами, никакого сигнала на адмиральском корабле не видно. И Нахимов приказал сделать то, что нужно было сделать: сигнал был дан, и фрегат "Паллада" поворотил в сторону, а за ним, разобрав грозный сигнал, повернула и вся эскадра, кроме корабля "Арсис", который весьма недолго шел прежним курсом и пушечными выстрелами донес адмиралу о своем бедствии, - на нем не разглядели сигнала "Паллады" или не сочли нужным с ним считаться.

"Арсис" сел на камни, дно его было пробито. Чтобы помочь ему сняться, пришлось сбросить в воду все орудия его верхней палубы и срубить мачты. Только через два дня удалось стащить его и на буксире отправить в Або. Оказалось, что еще два корабля могла бы постигнуть участь "Арсиса", если бы Нахимов поколебался дать сигнал и запоздал бы с ним на несколько минут: днища кораблей этих уже скользили по обочинам камней, когда делали поворот на новый курс.

Так спас этот поэт-моряк Балтийскую эскадру. Но года через два после того переведен он был в Черноморский флот, к адмиралу Лазареву, под командой которого сражался на "Азове" в Наваринском бою. На Николаевской верфи строился под наблюдением Нахимова корабль "Силистрия", и сам он был назначен командиром этого корабля.