Консенсусом двух элит является «диванность как таковая». Секьюритизация не посягает на комфорт как принцип. Она просто пытается придать этому принципу определенную эластичность.
Принцип же остается консенсусным для двух рассматриваемых элит. Секьюритизация – вполне консенсусная игра. Что же касается содержания консенсуса, то, право, это содержание стоит рассмотреть повнимательней.
«Консенсус данности»
Неолибералы... Нео-неолибералы... Неоконсерваторы... Нео-неоконсерваторы... На самом деле, все эти «нео» ничего уже не выражают.
Комфорт как принцип. И страх как способ обеспечить эластичность этого принципа... «Жир» и «быть бы живу»...
Кто-то скажет: «А как иначе? Иначе и быть не может!» Очень важно зафиксировать, что это не так. И что в основе «двугорбости» («жир» или «быть бы живу») лежит представление о человеке как, так сказать, «машине страха и потребления». Такое представление адресует к пресловутым «кнуту и прянику».
Страх и жажда удовольствий – это действительно очень сильные человеческие мотивы. Но этими мотивами не исчерпывается спектр человеческих мотиваций. Более того, страх и удовольствия – это классические дочеловеческие мотивы. Человек не просто трансформирует набор возможных страхов и возможных удовольствий. Он перестает сводиться к набору любых возможных страхов и удовольствий. Подлинно человеческое – это и есть то, что находится по ту сторону любых страхов и любых удовольствий. Подчеркиваю – любых. Хоть грубых, хоть утонченных.
Итак, во-первых, человек не может быть машиной ТОЛЬКО страха и удовольствий. А во-вторых... во-вторых, он не является машиной. То есть устройством с заданными программами. Животное является такой машиной (конечно, машиной в расширительном смысле слова). Животное задано программами, именуемыми «рефлексы». Оно может эти программы комбинировать. Но оно не может, так сказать, «трансцендентировать» комплекс имеющихся у него программ. Такая трансцендентация возможна для животного только на уровне эволюции вида.