Он взял ее руку в свои ладони, держал ее, согревая, и по теплу, которое переливалось ей, Алена почувствовала его приподнятость и сама ответно заволновалась. А когда Зимин подвинулся еще ближе, тесней прижимаясь плечом к ее плечу, она вздрогнула всем телом - а может, это качнулись деревья и небо?

"Он такой же несмелый, как и я, - догадалась и удивилась Алена, - тоже стесняется... А может, боится? Это же мне надо бояться".

- Значит, поедем в воскресенье? - повторил он приглашение.

- Воскресенье завтра.

- Ах, черт, я и забыл. Не в это, а в следующее.

Так они и не открылись друг другу, не сказали то, что хотелось, но и без тех несказанных слов обоим было ясно, что вдвоем им очень хорошо. Возвращались назад под руку, то он брал ее под локоть, хо она, и это их смешило.

Своим женским чутьем Алена поняла и довольно просто объяснила себе, почему Зимин первым не признался в том, в чем должен был признаться: он боится обещать, не взвесив все, боится быть обязанным сказанному. Не мальчишка же, вот и не бросается словами.

Начали попадаться отдыхающие, Зимин не обращал ни на кого внимания, не отвечал на реплики, шел с каким-то просветленным лицом и улыбкой под усами. Алена поверила, что улыбка та добрая, крепче взяла Зимина под руку и уже не отпускала.

Танцы на веранде были в разгаре. Звучало танго. Среди танцующих они увидели Валерию и Цезика. Она, властно обхватив партнера, положила голову ему на плечо, а он, чувствуя важность момента, старался выглядеть соответственно - подтянулся, распрямил грудь и выглядел смешным.

К Зимину и Алене подошел Семен Раков, насмешливо хмыкнул, кивнув на веранду:

- Гляньте, что за танцы. Шаркают и шаркают ногами. А зачем шаркают? Подметки только протирают. Не запасешься обуви на такие танцы. А они все шаркают.

Алена была не против потанцевать и ждала приглашения от Зимина, а он не пригласил, потянул за руку, и они отошли от веранды. Возле скамьи, стоявшей в стороне от тропинки, Зимин вдруг остановился, показал на спинку. Алена глянула, но ничего особенного там не заметила.