- Ой, Семен, жила там, оттуда я.

- Вот, значит, угадал. А я из Силич, там до войны жил. А теперь в Братьковичах. Так мы, значит, соседями были. Силичи от Кривой Нивы в шести километрах.

- Жила я там, жила, - сказала Алена и села, натянув на грудь простыню. - А после войны ни разу и не была.

- Я твоего отца помню. Он же Азара Бурбуля племянник, так?

- Ага, племянник.

- А Бурбули наша какая-то родня. Выходит, и мы с тобой не чужие. Семен обрадованно подвинул стул ближе к кровати Алены. - Ты и похожа на Бурбулев род, у них все такие светловолосые. А родители твои с тобой живут в Сурове?

- Нигде не живут. Нет их, Семен. Их... - голос Алены дрогнул, каратели убили.

- Вон оно как... - растерялся Семен. - Я же не знал, ей-богу, не знал. Царство им небесное, земля пухом. - Семен торопливо вскинул руку, машинально перекрестился. - А я думал, они с тобой живут.

- Из нашего рода одна я осталась.

Семен пробормотал что-то, встал, дошел до порога, остановился, снова заговорил:

- А ты знаешь, я тебя, кажется, припоминаю. Девчушка такая с белой косой. Ты с подружками к нам в Силичи перед самой войной на гулянки прибегала. Прибегала, так? И хочешь скажу, с кем ты танцевала? А с Ровнягиным Павлом. С ним ведь? С ним, точно, я помню.

- С Павликом, - подтвердила Алена, грустно кивнув головой. - С ним. Мне же тогда и четырнадцати не было.

- А больше никто не осмеливался тебя на танцы приглашать. Павла боялись. И я боялся, хоть и старше его был.

- Он что, пригрозил вам, чтобы ко мне не подходили?

- Еще как пригрозил. Ты с ним в седьмом училась?

- Нет. Он в девятом был.

- Хороший хлопец был. Сильный, смелый.

- Был, - снова с грустью кивнула головой Алена. - Много их было хороших, и жили б они все, если б не война.