- Ну что, разве не шикарно! - говорит Реми. - Ты могла бы мне и помочь.
- Хозяин мне запретил.
- Это меня не удивляет.
- Доктор сказал, что тебе нужно с этим справиться самому.
- Доктор?.. Ты имеешь ввиду знахаря?
- Да. Похоже, что ты уже давно бы мог ходить. Это страх тебе мешал стоять на ногах.
- Кто тебе это сказал?
- Хозяин.
- Выходит, я был парализован только потому, что я этого хотел?
Реми в бешенстве пожимает плечами. Его прибор был уже на столе. На электрической плитке дымится серебряная кофеварка. Он налвает себе кофе. Старая Клементина не отрываясь на него смотрит.
- Да сядь ты, наконец, - ворчит он. - Где Раймонда?
Клементина снова берет свое шитье и опускает глаза.
- Я не нанималась за ней следить, - бормочет она. - У нее нет привычки сообщать мне, куда она идет, когда выходит из дому.
Реми мелкими глотками пьет свой кофе. Он чувствует себя несчастным.
Он считает, что если бы у него была нормальная семья, в такой день, как этот, все должны остаться дома, чтобы любовно окружить чудом исцелившегося больного. А здесь... Даже Раймонда его предает. Куда податься? Для чего тогда ходить? Он зажигает сигарету и прищуривается.
- Клементина, почему ты на меня так смотришь?
- Ты сейчас так похож на маму.
Бедная старушка, она становиться идиоткой!
Реми выходит во двор. Он медленно продвигается вперед, проходит перед пустым гаражом. В глубине двора, за выгребной ямой, Адриен поставил маленькую черную машину, таратайку для инвалида, которую заводят вручную. Надо будет ее кому-то отдать. Надо будет порвать с этим прошлым, которое липнет к тебе, как смола. Для этого он должен быть способным жить, как все, быть счастливым, беззаботным, добропорядочным мальчиком. Реми останавливается перед оранжереей, прижимается лбом к стеклу. Бедная мамочка! Если бы она увидела этот запущенный сад! Неужели никто больше сюда не входит? Пальмы, покинутые на произвол судьбы, кажутся ему неестественно больными; в бассейне гниют листья; все заросло чудовищно разросшимся папортником, который стал похож на один гигантский куст.