Насчет «срамотищи» Анна, конечно, все слышала, но пропустила мимо ушей. Плевать! Этих трех старых дур она знала, можно сказать, всю свою жизнь. Ей было пять, а они уже тогда были древними, как говно мамонта, и такими же глупыми. Вот уже семнадцатое лето подряд она приезжает сюда, в Октябрьский, к тетке. Нравится ей здесь. Тихо, спокойно. Озеро… Конечно, она бы с удовольствием куда-нибудь на курорт съездила бы, но деньги откуда взять? Случайные подработки – это так, на пропитание. В содержанки идти? Ну нет, увольте, это не для нее.

Подошла ее очередь. Анна протянула бидончик водителю-разливателю, деньги – пышнотелой продавщице и вдруг почувствовала чей-то пристальный взгляд. Обернулась и увидела парня, которого несколько раз уже встречала в поселке. Совсем мальчишка, старшеклассник или первокурсник, светленький, с большими голубыми глазами и смущенной улыбкой. Он каждый раз жадно рассматривал ее, но взгляд был не наглый, не раздевающий. Парень смотрел так, словно хотел запомнить ее до мельчайшей черточки, чтобы потом нарисовать по памяти. От его взгляда по спине бежали мурашки, а в животе сладко и тяжело теплело.

Отойдя от молоковоза, Анна дождалась, когда парень купит молоко и пойдет мимо нее.

- Привет! – сказала она.

Парень вздрогнул и остановился.

- Привет, - ответил он неуверенно, словно сомневался, а ему ли это было сказано. Он был похож на запуганное животное, которому так хочется, чтобы его приласкали, и которое боится вместо этого получить пинок.

«Да он совсем еще щенок. Девственник, наверно. Может, не стоит?» - подумала Анна, но тут же с досадой стряхнула эту мысль.

- Тебя как зовут?

- Антон.

- А меня Аня. Ты ведь неместный, да?

- Неместный, - Антон покрепче прижал к груди трехлитровую банку с молоком. – Мы тут дом купили. Дачу. Этой весной.

- Ну, вот поэтому я тебя и не знаю. Я тоже только на лето приезжаю. Ты учишься, работаешь?