Но, конечно, самое недопустимое заключалось в том, что он вырвал из Петиных рук приказ, а из рук Снегурочки - китайский зонтик. Приказ он отправил в небо над шпилем Петропавловской крепости, а зонтик - тоже в небо, но над шпилем Адмиралтейства. Трудно сказать, что было страшнее для Снегурочки, а стало быть, и для Пети. Правда, веточка была теперь приколота к приказу, но ведь он еще не был вручен! Без зонтика она еще могла растаять!
Очевидно, не было другого выхода, как взлететь, и Петя взлетел - вот когда пригодились ему длинные ноги! Это был так называемый тройной прыжок. Но такому тройному прыжку позавидовал бы сам Арнольд Кузьмин, который недавно в матче СССР - Америка побил мировой рекорд в этом виде легкой атлетики.
Прыжок был: пляж, крыша Эрмитажа, шпиль Адмиралтейства. Здесь был пойман за ручку зонтик. На обратном пути, действуя им, как управляемым парашютом, Петя подхватил приказ, чуть не угодивший в миску с окрошкой, которую ел какой-то голландец в ресторане на крыше "Европейской".
Взволнованный, поправляя сбившийся на сторону галстук, Петя вернулся к Снегурочке. Она прочла приказ и заплакала, конечно, от радости. Как известно, у людей слезы соленые, а у снегурочек - пресные, вкуса талой весенней воды. Но она плакала, и слезы становились все солоней. Петя обнял ее - очевидно, прыжок придал ему смелости - и на своих губах почувствовал вкус этих слез. Он был талантлив, умен, его считали надеждой науки. Но даже если бы он не был надеждой науки, все равно он догадался бы, что, если слезы становятся соленые, значит.