Часть первая
БАРОН НИКОМЕД ДИ КАЛАТРАВА СЧИТАЕТ, ЧТО ВОЕВАТЬ ИЗ-ЗА КАКОГО-ТО ГРОБА ЗАТЕЯ СЛИШКОМ МРАЧНАЯ, И ПОТОМУ ОТКАЗЫВАЕТСЯ УЧАСТВОВАТЬ В КРЕСТОВОМ ПОХОДЕ.
На величественном ложе под балдахином возлежит в темном халате с тремя подушками под головой барон Никомед ди Калатрава - крупный мужчина лет пятидесяти с большим носом и жиденькими седеющими волосами. Его глаза закрыты, но по тому, как он медленно отворачивается от солнечного луча, проникающего в просторную комнату через единственное окно и бьющего ему прямо в лицо, можно заключить, что он не спит.
Рядом с кроватью на неудобном стуле сидит домашний священник дон Бласко и монотонно бубнит над ухом не слушающего его барона:
- Брат французского короля Гучо де Вермандуа уже переправился через Отрантский пролив и в октябре будет у Константинополя. Герцог Готфрид Бульонский тоже уже в пути и к Рождеству подойдет к Босфору. Отбыли принц Тарантский, Бомон д'Альтавилла, граф Тулузский Раймон де Сен-Жиль вместе с папским легатом Адемаром, епископом де Ле Пюи. Уехали граф Робер Фландрский, герцог Робер Нормандский, граф Стефан де Блуа...
Никомед, не открывая глаз, зевает. Священник, перестав бубнить, вглядывается в лицо барона и с суровым видом изрекает:
- А вы все спите.
Никомед на мгновение приоткрывает один глаз и, сразу же закрыв ею, говорит:
- Я пытаюсь заснуть, да никак не получается.
- Вся христианская Европа так и бурлит.
Никомед открывает оба глаза и с улыбкой замечает:
- Бурление - первая стадия загнивания.
Бласко вскакивает со стула, подходит вплотную к кровати и раздраженно восклицает:
- Мы должны освободить Гроб Господень! Вот цель нашего Крестового похода.