– Я принесла коньяк, – сказала она, входя, и поставила на столик серебряный поднос с бутылкой «Камю» и двумя бокалами. – Это настоящий, французский, – улыбнулась она. – В Москве нынче такого нет.

Она плеснула жидкости в бокалы и села рядом с ним в другое кресло.

– Ну, выпьем за знакомство? – Она с улыбкой протянула ему напиток. – Я очень рада – Взаимно.

Они чокнулись и выпили.

– Для начала предлагаю перейти на «ты», – сказала она. – Терпеть не могу выкать с партнёрами.

– Согласен. Так ты не ответила на мой вопрос, – напомнил он.

– На который? Ах да, насчёт квартиры. Да, она моя, вернее, моих родителей. Они умерли, и теперь мы живём здесь с мужем. Он, кстати, раньше жил этажом выше, мы с ним друзья с детства.

– А кто он у тебя?

– Лучше не спрашивай, – она поморщилась. – Но тебе до него далеко, если ещё не дальше.

– Так это его деньги ты хочешь отдать мне?

– Как тебе сказать, – она взяла из его пачки сигарету и закурила, – мы с ним никогда не знали, что такое нищета и проблемы с деньгами – такими уж нас вырастили. Это как-то связано с золотом партии или чем-то в этом роде. Ведь все нынешние денежные мешки, я имею в виду настоящие, а не такие, как вы, временные рвачи, вышли из партийной касты, все их доходы и источники богатств давно известны соответствующим ведомствам, в которых мой муж тоже успел поработать, пока они хоть что-то из себя представляли. Но зачем тебе все это? Если тебя волнуют деньги, то я скажу лишь, что такие, как ты и твои боссы, существуют только потому, что это выгодно таким, как мой муж. Если он захочет, то ты станешь богатым, а его желания во многом зависят от меня, потому что его род моложе моего.

– Вы что, до сих пор придерживаетесь дворянской иерархии? – удивился он.

– Конечно, – просто ответила она, – если это потерять, то что тогда останется? Должны же мы чем-то отличаться от быдла. Мне есть чем гордиться и что терять, в отличие от многих и от тебя в том числе.