Часть 1.

ПРОВОКАЦИЯ

Вампука начинается уже в тот момент, когда нам показывают взятых в плен военных, тычущих в нос журналистам свои номерные знаки. В любой военной операции такого рода участвуют люди без номерных и любых других опознавательных знаков. Чаще всего речь идет о профессионалах. Эти профессионалы интервью по телевидению не дают, а оказавшись в плену во время очередного рейда по чужой территории, не клянут министра, власть или вообще кого бы то ни было. "Со смертью мы играемся в молчанку". Это поется про них.

То, что вместо них мы видим странных людей, которые по своим кондициям и по координатам своего места службы никоим образом не соответствуют профессиональным критериям, вызывает просто оторопь. Сидящие в этом зале помнят ребят, бравших дворец Амина. А кое-кто из здесь сидящих сам в этом участвовал. Так что, возможны для подобных людей все эти вопли и слюни, а также стенания жен и родственников?

На войне, как на войне. За это деньги платят, за это идут чины и ордена, этот вид деятельности сознательно выбирают, за связанный с ним риск много прощают. Профессия есть профессия. То, что для операции был выбран в качестве руководителя некий геофизик в ранге заместителя председателя ФСК, тесно связанный с кругами, никогда не проявлявшими государственных страстей, но всегда демонстрирующими высший класс мастерства во всем, что касается провокации, не может не вызывать некоего тягостного чувства.

Лучший способ действий – политический. Если же применяется сила, то ее лучше, эффективнее применять с открытым забралом. Но если уж речь идет о спецакции (а речь идет именно о ней, и все мы это понимаем), – то по ее критериям здесь дышит провокацией каждая молекула этого, мягко говоря, вещества.

Первое. Контингент участников спецакций вопиюще неадекватен.

Второе. Правила проведения спецакций не соблюдаются.

Третье. В ходе спецакции провокация следует за провокацией.