Кстати, все это происходило в разгар эмбарго на горючее, то есть тогда, когда единственной машиной, которую вы могли продать, была та, которую вы могли бы запросто положить себе в карман. И действительно, люди покупали эти маленькие «Тойоты Короллы» и другие компактные машинки. А все, что они имели в своём магазине – это были большие жесткие машины, и единственная вещь, которую они имели как неоспоримое отличие, была большая растрата горючего на единицу расстояния.

Выслушав меня, приятель сказал: «Ты, конечно, можешь приходить сюда, но мы не продали и машины за последние три месяца, так что ты просто потеряешь свое время». «Так это и делает все забавным» – ответил я. Потому что каждый раз, когда я нахожу по-настоящему правильный подход к созданию влияния, единственная вещь, в которую я верю и которую я имею как прочное убеждение – это то, что вызов всегда волнителен и то, что это именно то место, где можно набраться необходимых навыков. Я всегда отбрасывал мысли, подобные таким: «Ну нет – всё это будет так сложно…» или «Нет уж это слишком беспокойно, слишком непривычно и слишком дорого». Подобные вещи начинают звучать для меня как зубная дрель.

Итак, я зашел в магазин – и там находились четверо продавцов и все они были довольно подавлены. Я помню тот день, когда я впервые пришел: один из них сидел, опустив свою пышную голову на грудь, и мерно посапывал, второй зевал, обречено поглядывая в потолок, а третий отчаянно боролся со скукой тем, что теребил измятую газету, пытаясь сконструировать из неё разные забавные фигурки. Увидев всё это, я подумал: «О боже, они и не помышляют о том, что их задницы скоро полетят?»

Итак, я вошел, огляделся и, убедившись, что они не смотрят на того, кто вошел, громко сказал: «Эй, могу я получить „Мерседес?“». Ну, вы же знаете, как люди в подобных случаях начинают бубнить о том, о чем их никто не спрашивает: «Цена на горючее постепенно растет, и да, да, да, и бу-бу-бу… и на кой чёрт тебе нужна эта машина».