Едва Элла толкнула дверь и ребята ее увидели, они действительно повскакивали со своих мест. Только лица у них при этом были ужасно странные — длинные и испуганные. Вместо того чтобы броситься к Элле, они уставились друг на друга. Как раз в этот момент в кабинете Шведова раздались голоса — кто-то собирался выйти оттуда. Элла уже открыла было рот, чтобы сказать что-нибудь подобающее случаю, когда Никита Шаталов, проявив неожиданную для своих габаритов прыть, прыгнул к ней. После этого он сделал совершенно невероятную вещь — зажал ей рот рукой и, схватив за шею, подвел к своему столу и там, навалившись на нее всем телом, уложил на пол.

Элла не успела даже дернуться, когда прямо перед ее носом возникли две пары ботинок и голос Шведова сказал наверху:

— Не беспокойтесь, гражданин начальник, как только Астапова появится, я вам тут же сообщу. Тут же.

— Ну, ни к чему называть меня гражданином, — усмехнулся второй, незнакомый голос, мягкий, словно снег на Рождество. — Лучше обращаться ко мне по званию.

— Хорошо, господин капитан, — подобострастно согласился Шведов. — Можете на меня положиться. Астапову я вам сдам в лучшем виде. Если, конечно, она придет.

— Конечно, — согласился невидимый капитан и развернул носатые ботинки к выходу.

Когда дверь за ним закрылась, шеф расставил ноги на ширину плеч и угрожающим тоном заявил:

— Слушайте, вы все! Если Астапова позвонит или заявится сюда, не приведи господи, немедленно доложить мне. Понятно? Лично доложить! И Шаталову передайте то, что я сказал. Кстати, где он бегает?

Элла скосила глаза на Никиту — он лежал тихо-тихо, и только его теплое дыхание шевелило волосы на ее шее. Какое счастье, что у него такой здоровый стол, и еще — что у Шведова не возникло желания походить по комнате. Его ботинки повернулись на каблуках и, чеканя шаг, двинулись к выходу из офиса.

— Я отъеду по делам, — сообщил он строгим голосом.

Обычно строгий голос означал, что Шведов отправляется пить кофе. Катя Бурцева в таких случаях всегда отвечала абсолютно нахальным тоном: «Конечно, шеф!» Однако сегодня у нее ничего подобного не вышло, и она жалобно пискнула: