Об этом не скажешь вслух, но другого слова, как ни насилуй себя, не подберешь. А ведь, если глядеть правде в глаза, именно та прошлогодняя внезапность в конце-то концов и привела нас сюда, к Волге. Да, Пикин прав: когда мы громим теперь немцев, за этим стоят и воля и выдержка - это Сталин.

Ну, а то, что было вначале? Это кто?..

- Ты что, в самом деле на рассвете в полки поедешь? - спросил Бережной Серпилина.

С этого вопроса начался разговор о разных дивизионных делах и мелочах, не имевших отношения к новогодней ночи.

Серпилин уже несколько дней собирался походить ночью по окопам переднего края, посмотреть, как идет служба.

- Посплю три часа и поеду. Начну с Цветкова. Могу взять тебя за компанию, - сказал он Бережному.

Но, оказывается, у Бережного были свои планы. Он еще до рассвета хотел выехать в тыл, в Зубовку, куда завтра к утру должны прибыть двести человек пополнения. Собирался встретить их там и поговорить еще до отправки в дивизию.

- Не терпится, - сказал Серпилин.

- Да, просто не верится такому счастью. Я бы, например, сейчас, когда на других фронтах такая война идет, нам бы ни одного человека не отвалил.

- Ну, это как сказать. И мы тут не до конца войны стоять будем, заметил Серпилин и добавил, что раз Бережной едет в Зубовку, пусть днем на обратном пути заглянет в медсанбат - посмотрит, не создались ли там излишне мирные настроения в связи с затишьем. Есть много признаков, что ему скоро конец!

- Боюсь, как бы Бережной там в медсанбате не задержался, - сказал Пикин. - Туда, говорят, новый хирург прибыл - красивейшая женщина.

- Не беспокойся, не задержится, он не такой бабник, как ты, - сказал Серпилин. - Между прочим, ты хоть бы фигуру, что ли, сменил, а то мне тут зам по тылу на днях говорит: видел вас, товарищ генерал, издали в роте связи, но пока туда-сюда - не догнал: уже уехали. А в роте связи и ноги моей не было!