Глава вторая

ЛЕШКА ХОЛМОГОРОВ

В Морской слободе - старинном петровском поселке - Лешку Холмогорова любили и ненавидели. Был Лешка чист душой, всегда прям в разговорах и поступках и по молодости немножко бесшабашен. Морская слобода - это окраина большого российского портового города, скопище деревянных, большей частью одноэтажных домишек. Есть тут четырехрамный лесопильный завод барона Шольца да маленькие судоремонтные мастерские, принадлежащие министерству торговле и промышленности. Когда-то в петровские времена в Морской слободе была заложена судостроительная верфь. Большие морскослободские корабли под русским флагом шли за границу и везли в трюмах и на палубе вековой мачтовый северный лес, пахучую ядреную смолу, волокнисто-мягкую пеньку и тучно-зернистый сыпучий хлеб. Но император Александр второй под нажимом иноземцев черкнул на бумаге свою затейливо-виньеточную подпись, и не стало в Морской слободе судоверфи. Затосковала, захирела Морская слобода. Многие мастера-корабельщики подались в Петербург, разбрелись по стране в поясках заработка и куска хлеба насущного. А на берегах славной, могучей русской реки стали плодиться, подобно грибам, лесопилки. И хозяевами этих лесопилок были люди с нерусскими фамилиями -Ульсены, Фонтенесы, Груббе, Шольцы, фон Сур-кофы. Всех их - и англичан и немцев - называли "обрусевшими" немцами. Фон Суркоф так "обрусел", что отбросил дворянскую приставку "фон" и последнюю букву в своей фамилии заменил на "в". Он стал Сурковым. Так ему было легче разговаривать с русскими. Но все-таки шлюпочные мастера в слободе не перевелись. Они славились своим старопоморским ремеслом и шили легкие ботики, волноустойчивые карбаса, шлюпки и лодки. И были их изделия-посудины, словно игрушки, изящные, быстроходные и, говорили, вечные. Шили их морскослободские мастера крученой вицей, надежно просмаливали самокуреной смолой, окрашивали своетертой краской - суриком, охрой, белилами. Белоголовую ярую волну и драчливый ветер, с размаху бьющий и в нос, и в скулу, и в борт, выдерживали малые суденышки.