Долго не рассыхались они на солнце, не трещали набоями при морозе. И не было у морскослободских мастеров никаких особых секретов ремесла - была у них руки умельцев, мозговитые головы да многосотлетний опыт дедов и прадедов. Умели эти мастера выбрать лес добротный и просушить его. Умели краску растереть - на запах ее чувствовали и, как художники, смешивали и определяли цвета и тона. - На такой карбасухе хоть в Норвелу, в самую Христианию1 плыви, - говорили поморы, разглядывая посудину, сшитую морскослободским мастером. - Я на ней и на Грумант1 уйду! - А в Норвегу попадешь, там и в Лондон и кругом, кругом... Или в Питер или дальше - на Черноморье! И все окружающие соглашались: на таком карбасе можно и на Грумант, можно и на Черноморье. Бывало, ходили! Боевой и веселый народ - трудовые мастера Морской слободы. Но еще боевее, веселее, зато и языкастее слободские женщины. В те времена едва-едва входил в жизнь беспроволочный телеграф - новое чудо без бога. В бога большинство даже стариков Морской слободы совсем не верило, в новое чудо верили с трудом. Говорили старики: - А зачем нам этот беспроволочный граф или как его там?! У нас бабы все без него зараз узнают, по всей слободе в два счета разнесут, а завтра и в Питере, и в Москве, и за Камнем2, в Сибири, будет известно. - Наши бабы слободские всякий твой телеграф и телефон за пояс заткнут, перегонят, переболтают и еще красного словца своего добавят. Шлюпочным мастерам был отец Алексея Холмогорова. Человек дотошный и беспокойный, смельчак и непоседа, уже в годах захотел он побывать в чужих странах, посмотреть на белый свет, хотя к тому времени повидал он и Санкт-Петербург, где строил по царскому заказу прогулочную яхту, и заполярные острова. Нанялся Иван Корнеевич Холмогоров на пароход дальнего плавания "Илья Муромец" плотником. Плавал он на "Илье Муромце" беспрерывно десять лет, а на одиннадцатом в море, в рейсе принял смерть - упал с мачты, разбился о палубу.