Те, кто знали и любили Ивана Корнеевича, когда встречали Лешку Холмогорова еще в детстве, прямо говорили: - В батьку парень. И ростом, и на личность, и характер Ивана Корнеевича. Будет человек! Расти, Алешка! - На личность Лешка чисто в мать вышел, - не соглашались некоторые. Волос маткин, волнится. Нос курнос, куда до Иванова не дорос. У Ивана Корнеевича форштевень3, что у крейсера "Громобоя", а тут Марьина луковица. И говор с Марьей схож. Вышина, это верно, Иванова, холмогоровская. Хорош парень, красавец, даже нос ему и тот симпатии не портит. Это говорили те, что любили семью Холмогоровых. А те, что не любили (были и такие в Морской слободе), говорили другое: - Адово отродье, весь в батюшку - гордец и разбойник. И от матушки недалеко откатился - язык под стать колокольному с кафедрального собора. Да что говорить, от козла бобер не родится... Отец погиб, когда Лешке едва стукнуло двенадцать лет. Среди мальчишек Морской слободы Лешка был одним из первых коноводов и любимцем. Босоногие сорванцы в свободное время и незаменимые помощники в домашних делах не боялись Лешку, но уважали. Холмогоров-младший не был красавцем, но рослый и крепко сбитый, с открытым широким лицом, с легкой усмешкой, он даже в двенадцать годков уже показывал, что станет внешне симпатичным, а внутренне - сильным, настойчивым, умеющим постоять за себя человеком. А впрочем, кто знал, каким будет Лешка Холмогоров, парнишка из Морской слободы, добрый, но и умеющий огрызнуться, веселый, но и задиристый! Кем он будет? Сам Лешка в мальчишеские годы об этом думал мало. После смерти отца нужно было зарабатывать на жизнь - чистить пароходные котлы, заготовлять, пилить, колоть и продавать дрова. Хотелось мальчишке и побегать с приятелями, поиграть в лапту и в рюхи-городки, прокатиться на лодке, выкупаться и половить рыбу. Но вот на воротах у торговца Семушина нарисовали углем длиннобородого черта, торгующегося с хозяином лавки. Кто нарисовал? Конечно, Лешка Холмогоров! Так считали.