- Хотя бы на канал.

- Вот и хорошо, - обрадовалась мать, - мне как раз надо отвезти на дачу швейную машинку.

- Мама.

- Ну что, мама. Не ты повезешь, так я.

- Да отвезем. Готовьте машинку, - сказал я.

Мать исчезла из комнаты. Я наклонился и поцеловал Машу в губы. Она сначала вяло ответила, потом отбросила простынь, обвила меня руками и... я начал вздрагивать от охватившего меня волнения.

- Машка, сейчас получишь по затылку, - оторвался я от нее.

Она засмеялась, вскочила и удрала за дверь

- Тебе на долго увольнительную? - раздался голос из соседней комнаты.

- На два дня.

- Ого, живем. Где же купальник?

Она влетела в комнату прижимая к груди полотенце и принялась раскидывать вещи из шкафа. Я подошел сзади и обхватил ее грудь руками.

- Не надо, мама увидит, - шепотом сказала она мне. - Ага, вот он.

И опять как метеор, Маша исчезла из комнаты.

В Хлебниково мы приехали днем и я оттащил чертову машинку к ней на дачу. Только мы собрались идти купаться и вышли из калитки, как в соседней даче с высоким забором заскрипели ворота и выползла на улицу черная "волга". Проехав два метра она остановилась напротив меня и из окна появилась голова генерала Чураева. Я отдал честь.

- Здравствуй, Маша, - как-будто не замечая меня, сказал генерал. - Так ты не забыла, сегодня у Люды день рождения.

- Забыла, Иван Васильевич. Вот этого охламона увидела, - она кивнула на меня, - и сразу все забыла.

Теперь он заметил меня.

- Что-то мне ваше лицо знакомо, товарищ сержант.

- Так точно, я передавал ваши команды на стартовой площадке.

- А... Ясно. Так Машенька, вот тебе деньги, - он выволок через окно машины здоровую пачку денег, - купи ей хороший подарок и к семи приходи. Можешь захватить этого... охламона.

- Да зачем вы так, Иван Васильевич.

- Бери, тебе говорю, - рявкнул генерал.

Пачка очутилась у Маши в руках, а машина рванула и оставив хвост пыли исчезла за поворотом улицы.