Историки стали в тупик. Легко согласиться с тем, что тога, служившая одеянием римлянину, может прийтись впору нашему современнику: за два тысячелетия люди не стали более рослыми. Но как объяснить, что для цивилизованного общества XIX в. оказалась пригодной система законов, принятая на столь низкой (относительно) ступени общественного развития?

На этот вопрос отвечает Энгельс в «Анти-Дюринге». Дело в том, что гражданские отношения в Риме представляли собой зародышевую форму гражданских отношений при капитализме. В их основе лежали частная собственность и свободный обмен равноправных товаропроизводителей. Одни экономические условия — одни законы.

Раз так, мы вправе продолжить свое сопоставление. В древних демократиях материальное неравенство сводило на нет политические и гражданские права неимущих свободных граждан. То же самое, но в неизмеримо больших масштабах происходит и при капитализме. И гораздо сложнее, тоньше. Богатый афинянин просто покупал голоса своих сограждан. В современных буржуазных демократиях буржуазия организованно вымогает голоса у трудящихся, используя для этой цели обман и насилие, прессу и полицию, деньги и оружие.

Можно провозгласить равное для всех избирательное право, упразднить цензы и запретить дискриминацию граждан. Но одним этим нельзя достигнуть действительного равноправия. Разве можно считать равноправно участвующим в выборах того трудящегося человека в капиталистической стране, который под влиянием реакционной пропаганды, забитости или страха перед «хозяином» голосует за партию, враждебную ему по классовой принадлежности, программе, целям? Формально он исполнил свой долг. Фактически его правом голоса воспользовались чуждые и враждебные ему силы. И причина этого кроется в том, что недостаток образования, материальная зависимость и много других факторов, связанных с его угнетенным положением, помешали ему правильно осознать свои действительные интересы. Сила денег, религия, лживая пропаганда и невежество соединились, чтобы нанести ему поражение.