Частная собственность на все накладывает свою неизгладимую печать, и там, где она господствует, равноправие не может быть полноценным: оно во многом лживо, а во многом урезано.

Лживо потому, что угнетенные никогда не смогут пользоваться равными правами с угнетателями.

Урезано потому, что буржуазное равноправие обставлено тысячами оговорок и ограничений. Возьмем то же избирательное право. Выше говорилось об избирательном праве, не знающем никаких цензов и дискриминации. Но это гипотетический, предполагаемый случай. На деле буржуазия всегда, а особенно в период политических кризисов и обострения классовой борьбы, самым бесстыдным образом нарушает ею же провозглашенные принципы равных выборов, отстраняя миллионы трудящихся от участия в голосовании. Не было и нет на земле ни одной буржуазной демократии, в которой не действовало бы больше или меньше различных цензов — имущественного, образовательного, возрастного и др. В США, например, таких цензов насчитывают от 50 до 60.

Еще более бесстыдно нарушается в буржуазном обществе принцип равноправия наций. Когда французский конвент, провозгласивший «равенство людей от природы», получил требование гаитянских негров освободить их от рабства, рабовладельцы заявили: «Нас хотят лишить собственности! Равенство не для черных». И Французская республика снарядила несколько экспедиций, чтобы усмирить строптивых рабов, потребовавших ни много, ни мало — равенства.

В Англии принципы буржуазной демократии победили в основном еще раньше, чем во Франции. А английская буржуазия на протяжении трех столетий после победы буржуазной революции была и частично остается до сих пор рабовладельцем для миллионов людей в колониях и зависимых странах Британской империи.