Только тогда, впрочем, она и приобретала окончательно ясные очертания/Но насколько же грандиознее и труднее всех прочих творческих свершений людей осуществление замысла преобразовать до основания их общественную жизнь, а вместе с тем и их самих! Здесь требуется точное и ясное знание с самой разной “наводкой”: в объектив должны попасть как отвлеченнейшие экономические законы, так п все другие уровни приближения к конкретности, кончая живым биением человеческих чувств.

В.И. Ленин отнюдь не был профессионалом-психологом. Правда, уже в работе “Что такое „друзья народа"…” мы видим оживленную и мудрую реакцию на появление трудов Сеченова и произведенный ими переворот в психологической науке. Нападки Михайловского на марксизм Ленин сравнивал с нападками “метафизика-психолога” на “научного психолога”. “Он, этот научный психолог, отбросил философские теории о душе и прямо взялся за изучение материального субстрата психических явлений — нервных процессов…”. Ленин с сочувствием отмечает, что кругом толкуют о совершенно новом понимании психологии этим ученым, поскольку ему удалось дать анализ не поддававшихся ранее объяснению психических процессов. Эти замечания свидетельствуют, что Ленин очень рано заметил и оценил передовые материалистические тенденции в отечественной психологии. Но сам Ленин был психологом совсем в другом смысле: в той самой мере, в какой дело пролетарской революции, дело партии требовало ясного, живого знания душевных движений, совершавшихся в народных массах. Ведь без этого не был бы возможен полный учет в каждый данный момент баланса сил революции. Для историка, как и для психолога, важен сам факт, что в сочинениях Ленина на протяжении всей его жизни рассыпаны неисчерпаемые сокровища трезвых, но при этом нередко увлеченных, восхищенных наблюдений касательно настроений, психических сдвигов и состояний различных слоев общества в различные моменты истории.