Справедливо и обратное: идеология глубочайшим образом воздействует на общественную психологию. Иначе говоря, оба ряда явлений взаимодействуют. Если мы станем рассматривать идеологию только как сгусток общественной психологии, утрачивается возможность представить себе преемственность, относительную внутреннюю логику в развитии идеологии от одного этапа к другому. Очевидно, правильнее считать, что обе стороны общественного сознания, психика и идеи, имеют каждая свою структуру, свои специфические закономерности. Но то, что приводит в движение идеи или, напротив, тормозит их развитие, — это социально-психические явления, развивающиеся на той или иной социально-экономической основе.

Психология всегда связана со сферой человеческих действий (в том числе с торможением и подавлением действий), а идеология, если абстрагировать ее от психологии, это лишь мировоззрение. Идеология принадлежит миру идей, представлений, общественных установлений и обычаев. Идеология, взятая без психологии, была бы феноменологией культуры, а взятая вместе с психологией — это история культуры, с ее жизненными порывами и сдвигами, в ее общественной динамике, с горячей кровью. Когда идей овладевают массами, они входят в психологию масс, т.е. в сферу их действий. Так и для отдельного человека идея, когда она побуждает к действию, это уже не только идея, но и психика. Идеология обретает социальную активность только через психологию: влечение к действию, удержание от действия; само изменение идеологии, как всякое действие, осуществляется с помощью психологии и подготавливается психологически. Напротив, психология находится на самом стыке с действием (хотя действие бывает и чисто автоматическим, рефлекторным), психология не существует и не мыслима вне сферы действия, однако она может быть как очень тесно связанной с мировоззрением, так и очень слабо, т.е. быть несознательным, совсем стихийным побуждением к действию. Но на деле общественная психология всегда пропитана какой-либо, хотя бы очень неотчетливой идеологией.