Но между бессознательным, далеким от логического мышления и познания прилаживанием людей к катящей свои волны и неясной, как пучина морская, общественной жизни и ее теоретическим научным объяснением лежит обширное поле, где эти два антагонистических начала, в разных сочетаниях друг с другом, образуют общественную психологию и идеологию. Общественная психология ближе к полюсу “бессознательного прилаживания”, но в ней все же уже налицо то или иное воздействие и соучастие сознания. Противоположность общественной психологии и идеологии соответственно уже не является абсолютной, а лишь весьма относительной, со множеством переходных ступеней. У Ленина встречается даже сближение этих двух понятий почти до нерасчленимости. Например: “Эта психология и идеология, как бы она ни была смутна, почти у всякого рабочего и крестьянина заложена необыкновенно глубоко”.

Понятием “стихийность” Ленин передавал те черты в общественной психологии, которые в большей или меньшей мере тяготеют в сторону бессознательности, хоть и не совпадают с ней. Сюда, в “стихийность”, попадают преимущественно две группы явлений: 1) задавленность людей, покорность их нищете и бесправию, привычка к угнетенному положению; 2) протест, возмущение, бунт, но обращенные лишь против непосредственного источника бедствий, носящие негативный характер, не освещенные общественной теорией.

Отношение Ленина к первой группе особенно отрицательно. Он призывает все силы революционеров-марксистов на преодоление этого величайшего препятствия в психологии всех трудящихся масс и слоев. Рабская покорность выступает как антитеза всякой революционной перспективе, всякому революционному действию.