Критикуя далее и Центральный Комитет за эти психологические недостатки, Ленин заканчивает тем, что они имеют прямое значение для политики: в политической борьбе остановка есть смерть.
В письмах того же времени Ленин настаивает на решительном пресечении среди заграничных членов партии малейших поползновений к дрязге и пересудам. В послереволюционные годы критическая требовательность Ленина к психологическому и культурному облику членов партии еще более возрастает. В 1922 г. он пишет: “Экономической силы в руках пролетарского государства России совершенно достаточно для того, чтобы обеспечить переход к коммунизму. Чего же не хватает? Ясное дело, чего не хватает: не хватает культурности тому слою коммунистов, который управляет”.
В то же время Ленин находил сильные, впечатляющие слова об идейном и психологическом престиже партии и ее представителей в массах. В 1907 г. он писал, что после раскола с меньшевиками “надо было возбудить в массе ненависть, отвращение, презрение к этим людям, которые перестали быть членами единой партии…” Эти слова косвенно хорошо иллюстрируют всю важность, которую придавал Ленин обратным чувствам масс по отношению к большевикам. Агитация и пропаганда последних всегда была “апелляцией к чувствам масс”, как выразился Ленин по поводу манифеста III, Коммунистического Интернационала. Этим не в меньшей мере, чем своей объективностью и научной обоснованностью, были сильны все призывы и лозунги партии. Превратить Советы в орган восстания, в орган революционной власти! “Вне этой задачи Советы пустая игрушка, неминуемо приводящая к апатии, равнодушию, разочарованию масс, коим вполне законно опротивели повторения без конца резолюций и протестов”.