Он в который раз поведал про Говарда Грина и добавил, что тот долгое время проворачивал незаконные дела для своих нанимателей. По его мнению, Грина убили белые. Джуниор был большой мастер приврать. Я знал об этом, но в тот день слушал его с любопытством: на моем жизненном пути попадалось слишком много белых, чтобы я мог чувствовать себя спокойно.

– На кого он работал?

– Ты знаешь кандидата в мэры? Того типа, который вдруг сошел с гонки?

– Мэтью Терена?

У Терена были неплохие шансы выиграть гонку за пост мэра в Лос-Анджелесе, но он вдруг снял свою кандидатуру несколько недель назад. И никто не знал почему.

– Вот-вот, он самый и есть. Все эти политики – чистые разбойники. Я помню, как в первый раз избрали Хью Лонга в Луизиане...

– Как долго Липс собирается торчать здесь? – спросил я, чтобы его отвлечь.

– С неделю. – Парню было все равно, о чем говорить. – С ними связаны некоторые воспоминания, правда? Черт побери, они играли и в тот вечер, когда Крыса оттащил меня от тебя.

– Да, было дело, – вздохнул я: стоит мне неловко повернуться, и сразу же моя почка отзывается острой болью.

– Я его должник. Знаешь, я был так пьян и взбешен, что вполне мог бы тебя убить, и по сей день отбывал бы каторгу.

Тут Джуниор в первый раз за все время широко улыбнулся, и я увидел, что у него не хватает двух зубов наверху и одного внизу.

– Его еще не пристрелили? – спросил он. Ясно, что ему этого очень бы хотелось.

– Не знаю. Сегодня вспомнил о нем впервые за много лет.

– Он все еще в Хьюстоне?

– Насколько мне известно, да. Женился на Этте-Мэй.

– Чем он занимался, когда ты видел его в последний раз?