- «Рейнеке - лис рыжий», – читала Мария.

Часы громко тикали.

Это не было войной в понимании Шарпа. Отступая на запад в Центральную Португалию, Южный Эссекский шёл в арьергарде армии, хотя позади них находились два полка кавалерии и полк конных стрелков, сдерживая вражеский авангард. Французы не напирали, и у Южного Эссекского было время, чтобы уничтожать всё, что они встречали на своём пути: урожай на полях, сад или стадо скота. Врагу ничего не должно было достаться. Вообще-то все жители должны были уже уйти на юг, за линии Торриш-Ведраш, увозя своё добро, но просто удивительно, сколько же осталось! В одной деревне они нашли спрятанное в сарае стадо коз, в другой - большой чан оливкового масла. Коз закололи штыками и поспешно закопали в канаве, масло вылили наземь. Французы жили, как тля, высасывая соки из земли, по которой проходили; значит, земля должна быть опустошена.

Не было никаких свидетельств наступления французов. Никто не стрелял, не сталкивались в коротких рукопашных кавалеристы, никто не был ранен. Шарп постоянно поглядывал на восток. Ему казалось, что он видел завесу пыли, поднятой ботинками марширующей пехоты, но вполне вероятно, это в горячем воздухе дрожало лёгкое марево. Утром они услышали взрыв - впереди, где британские инженеры снесли мост. Южный Эссекский ворчал, что вот, мол, придётся идти вброд, хотя, если бы мост не взорвали, они тоже ворчали бы, но из-за того, что им не дали возможности набрать воды во время переправы.

Подполковник Уильям Лоуфорд, командир первого батальона Южного Эссекского полка, провёл большую часть дня в тылу колонны верхом на своей новой лошади, черном мерине, которым он ужасно гордился.

- Я отдал Порту Слингсби, – пояснил он Шарпу.

Портой звали его предыдущую лошадь, кобылу. Теперь на ней красовался Слингсби, и у случайного зрителя могло сложиться впечатление, что именно он командует ротой лёгкой пехоты. Лоуфорд это тоже понимал и намекнул Шарпу, что офицеры должны ездить верхом: