Британцам и португальцам открывалась великолепная панорама на передвижения противника, который появился из заросшего лесом прохода между холмами, промаршировал мимо ветряной мельницы, развернулся на юг и начал устраивать бивак. Французы, в свою очередь, видели, что на лишённом растительности склоне горстка британских и португальских офицеров наблюдает за ними. Горный хребет, этот естественный крепостной вал, протянулся на десять миль, и генерал Веллингтон приказал своим частям оставаться на его западном склоне, чтобы французы понятия не имели, где британская оборона наиболее крепка.

- Это просто удача, – восхищённо сказал Ноулз.

- Удача? – весьма нелюбезно спросил Шарп.

- Видеть вот такое, – пояснил Ноулз, показывая на разворачивающуюся внизу картину.

Тысячи солдат клубились внизу: всадники вольно скакали вдоль реки, оставляя за собой шлейфы пыли, пехота шла свободным строем, их синие мундиры на фоне зелёных полей смотрелись бледновато. И всё новые французские подразделения прибывали из прохода между холмами. Рядом с ветряной мельницей играли музыканты – очень далеко, но Шарпу казалось, что он слышал басовитые удары в барабан, похожие на сердцебиение.

- Целая армия! – с энтузиазмом воскликнул Ноулз. – Надо было мне принести мольберт. Получилась бы прекрасная картина.

- Прекрасная, если ублюдки полезли бы на холм и сдохли, – сказал Шарп.

- А вы думаете, они не попробуют?

- Если попробуют, значит, сошли с ума, – ответил Шарп, нахмурился, глянув на Ноулза, и резко спросил. - Вам нравится быть адъютантом?