На патентном законодательстве много не заработаешь, оно довольно запутано и противоречиво – в нем слепой ведет слепого, любил я говорить. Поэтому я решил цепляться за малейшие противоречия.
Артур Соммер так и побагровел от злости, но ничего не сказал, а лишь натянуто улыбнулся, поджав тонкие губы. Его адвокат откинулся на спинку стула, приняв угрожающую позу.
– Послушайте, Бен, – начал он. – Раз уж в этом деле не просматриваются физические действия, то мой клиент выражает искреннее желание решить его полюбовно и выплатить полмиллиона долларов. Я отговаривал его от этого шага, но эта шарада дорого обходится ему и всем нам…
– Всего пятьсот тысяч? Повысьте сумму раз в двадцать.
– Извините, Бен, – возразил Лайонс. – Но ваш патент не стоит и той бумажки, на которой он напечатан. – Он крепко сжал ладони вместе. – Право на него давно утрачено.
– Что за чушь, черт побери, вы городите?
– У меня имеются доказательства, что изготовление и продажа «Альпийских лыж» началась более чем за год до оформления на них соответствующего патента, – самодовольно ответил Лайонс. – А если точнее, то шестнадцать месяцев назад. Следовательно, этот чертов патент недействителен. Установленный законом срок патентования нарушен.
В деле, таким образом, открылись новые обстоятельства. До сих пор мы подступали к нему только с одной стороны (и о ней упоминали в нашей переписке), а именно: что по своей конструкции «Скандинавский лыжник» схож с «Альпийскими лыжами» и, таким образом, нарушены положения патента. Теперь же Лайонс поднял новую правовую норму – так называемое «право продажи», согласно которому изобретение не патентуется, если оно запущено для «широкого использования или в продажу» ранее, чем за год до обращения за выдачей патента.