— Марат, — обратилась к парню черноволосая девица, — сколько у нас листов вчера было забраковано?

— Двенадцать, по-моему… — небрежно ответил «друг степей». — Вы можете подождать Юрь Назарыча прямо здесь, — вяло улыбнулся он мне.

— Спасибо, но вообще-то я человек занятой, а мы с вашим шефом на десять договорились, — решила я показать этому молодчику свое "я".

Он только выпятил свои пухлые ярко-розовые губы и красноречиво пожал плечами, мол, ничего поделать не могу, у начальников свои высшие резоны.

Я вышла в прихожую, которую уже про себя окрестила предбанником. Набрала номер редакции и предупредила Кряжимского, что зависаю в штабе «Родины» и сколько это продлится, не знаю. Что делать? Помотаться по городу или зайти на Главпочтамт, посмотреть, какие новые лотки с книжной и журнальной продукцией там появились? Нет, ни то, ни другое… Ежели я — журналист, то почему бы мне не потрепаться с работниками штаба?

Я снова толкнула фанерную дверь и оказалась в той самой комнате, из которой минут пять назад вышла, горя негодованием и усердно подавляя его в себе.

— Я вообще-то фотокорреспондент еженедельника «Свидетель» Бойкрва Ольга, — как-то неловко представилась я, — у меня сегодня интервью с Юрием Назаровичем…

Озадаченные работники штаба непонимающе переглянулись.

— Давайте знакомиться, — с энтузиазмом беря ситуацию под свой контроль и глуша в себе ростки неуверенности, начала я:

— вы, — улыбчиво обратилась я к казаху, — Марат, а как вас зовут?

Я посмотрела на несимпатичную брюнетку, которая как-то затравленно, исподлобья пялилась на меня.

— Татьяна, — снова услышала я ее глуховатый голос.

— Очень приятно, — широко улыбнулась я, радуясь своему новому приколу — устроить импровизированную летучку с незнакомыми партийцами, — я ведь вчера свою подпись в поддержку Корниенко отдала, так что мы с вами в одной лодке.