Лица неоперившихся и вполне маститых функционеров просветлели, ну, точь-в-точь сегодняшнее небо. Только серьезный русоволосый парень по-прежнему не отрывал глаз от компьютера.

— Очень мило, — заскрипел бородатый мужичок, с отстраненным видом куривший у окна, — приятно, когда твое движение поддерживают журналисты, работники газет… Напер-ченов Владислав Леопольдович, начальник штаба, — с достоинством представился он. Я вежливо кивнула.

— Слышала, у вас несчастье случилось, — осторожно продолжила я, — но ваш шеф здорово вчера по телевизору выступал, уверена, его слова будут иметь широкий общественный резонанс, — польстила я Корниенко. — А как вообще обстановка?

— Наш рейтинг растет; вот представьте, чтобы партию зарегистрировали, нужно было собрать двести тысяч голосов по стране, а только у нас, в Тарасове, уже собрано более семи тысяч и это, уверяю вас, не предел, — авторитетно сказал Наперченов. — Думаю, последнее событие, я имею в виду Петрова, всколыхнет весь город. Сами понимаете, как мы, я конкретно, Марат, Татьяна, чувствуем себя. Сегодня Петров, а завтра… — он сделал грустное лицо и задумчиво посмотрел в окно, за которым творилась одна из самых захватывающих метаморфоз — солнце пробивалось сквозь курчавую тянучку сизых облаков и начинало золотить серые тротуары.

— Вам очень повезло с вашим лидером, — ободряюще улыбнулась я Марату, — только вот с пунктуальностью у него нелады, — с шутливой иронией добавила я.

— Если Юрь Назарыча нет, то, значит, он занят, — по-взрослому назидательно ответил мне не оценивший моего юмора Марат.

— Понимаю, понимаю, — дипломатично согласилась я.

— Вот, хотите почитать? Это наше партийное издание, — Марат взял с подоконника тонкую газетку и протянул мне, — «Молодой Тарасов».

— А почему «молодой»? — наивно спросила я.

Марат строго, а Наперченов насмешливо посмотрели на меня.

— Потому что наше движение молодое, — лукаво улыбнулся Наперченов, — две трети его сторонников — люди от двадцати до сорока.