– От чего лечит?

– От душевного дискомфорта.

– Ага.

Я ничего не имею против биополя, подчас мне кажется, что человечество погибнет не от ядерной войны и не от энергетического кризиса, не от перенаселения и не от парникового эффекта, а от какой-нибудь умопомрачительной моды, которая в один из случайных дней обуяет людей. Я вот помянул три классических мотива преступлений и добавил четвертый… Пожалуй, есть причина краж и убийств весомее, чем наркотики, – мода. Семнадцатилетний паренек, душа общества и спортсмен, лезет на балкон четвертого этажа, чтобы украсть кроссовки; двое нападают на девушку – нет, не насилуют и не трогают сумочку с деньгами – а снимают джинсы; трое врываются в квартиру, ударяют хозяина ножом и не берут ни золота, ни мехов, ни денег – только видеомагнитофон. Теперь вот биополе

– Избавил вас Смиритский от душевного одиночества?

– Представьте себе, избавил.

– Как?

– Голосом и прикосновением рук.

– Что же в его голосе?

– Он говорит простые слова, а они входят в человека помимо сознания. Как в легком сне, хотя и не спишь. Его слова становятся твоими мыслями.

– Ну а руки?

– Пальцы у Мирона Яковлевича эластичные и прохладные, как тропические лианы.

– А вы их щупали?

– Пальцы Мирона Яковлевича?

– Нет, тропические лианы.

– В ботаническом саду.

– И что он этими лианами, то есть пальцами, делает?

– Видите на щеке пятнышко? – он показал на светло-бурую отметину. – Была родинка чуть ли не с двухкопеечную монету. Мирон Яковлевич прикоснулся и сжег.

– Чем?

– Биополем. А однажды при всех взял в руки стакан с водой, минуту подержал, и вода закипела.

– От чего же?

– От биополя.

– Видать, оно в двести двадцать вольт, – предположил я.

Допрос оборачивался фарсом. Мишанин подал в прокуратуру жалобу на гражданина Смиритского; теперь я слышал явные нотки восхищения тем, кого он хотел привлечь к уголовной ответственности.