Нереализованные социальные цели, обманутый энтузиазм одних, неудовлетворенные аппетиты других, разочарование третьих -- все это создало в обществе огромную социальную
напряженность: между "массами" и "аппаратом", между экспроприированными мелкими собственниками и властью, "центром" и "местами", между рабочими и "спецами". В этой ситуации Сталин примеривает на себя мундир советского Бонапарта. Отныне его "бонапартизм" будет держаться на социальных противоречиях, прежде всего противоречиях между "аппаратом" и "массой".
В 1931 году Троцкий придет к выводу, что "нынешний советский аппарат представляет собой бюрократическую плебисцитарную форму диктатуры пролетариата" (разрядка наша.--Авт.). Он отказывается от "буржуазного" наполнения своих французских аналогий. "Буржуазное перерождение" пока не состоялось. "Термидорианская модель" похоронена. Троцкому кажется, что разгадка сталинского режима найдена. В 1935 году он констатирует поворот Сталина "вправо, еще вправо и еще правее". Начало поворота отнесет приблизительно к 1933 году. Формы выражения? "Неонэп" -- рынок, материальное стимулирование, отмена карточек и т. д. Слово "термидор" снова мелькает в статьях Троцкого. Но теперь этого слова явно недостаточно ни для характеристики того этапа, через который проходит страна, ни для описания "той катастрофы, которую... подготовляет" сталинская бюрократия. В какой уже раз Троцкий прощается с "термидором", во всяком случае с тем "буржуазным термидором", который, по его мнению, грозил пролетарскому государству во времена "сталинского центризма" 20-х годов. Объявляется "радикальный пересмотр исторической аналогии".