Однако поначалу все складывалось весьма благоприятно. 18 сентября 1934 г. Советский Союз приняли в Лигу Наций, а еще три месяца спустя удалось наконец заложить первые камни в основание системы европейской безопасности.

5 декабря после девятимесячных, трудных, не раз прерывавшихся переговоров был подписан советско-французский, а 7 декабря и советско-чехословацкий протоколы. Они предусматривали взаимное обязательство сторон «не вступать в переговоры, которые могли бы нанести ущерб подготовке и заключению Восточного регионального пакта». Затем, 2 мая 1935 г., в Париже был заключен сроком на пять лет договор между СССР и Францией. Он обусловливал немедленные консультации в случае угрозы нападения на одну из сторон «какого-либо европейского государства» и оказание помощи той из них, которая стала бы объектом неспровоцированного нападения третьей европейской державы. 16 мая аналогичный по содержанию договор СССР подписал в Праге и с Чехословакией. Правда, в последнем имелась многозначительная оговорка: он вступал в силу лишь в том случае, если помощь одной из сторон оказывала Франция

Ни к чему не привели тогда попытки Москвы заложить основы еще одного регионального пакта, тихоокеанского. Предложения, сделанные Советским Союзом в ноябре 1933 г. США и предусматривавшие подписание между ними договора о ненападении, а также с Китаем, Японией и другими заинтересованными странами, были отклонены Вашингтоном даже без предварительного обсуждения или консультаций.

Анализируя причины возникновения тех трудностей, которые непреодолимой преградой вставали на пути достижения безопасности в мире, советское руководство не могло не осознавать главного — все неудачи проистекали, прежде всего, из-за того, что мировое сообщество не признавало Советский Союз своим достойным и равноправным партнером, а считало его «анфан террибль», выпадавшим из круга всех остальных европейских стран.