В этот вечер, на именинах его друга, коммерции советника Шлиппе, Кунце осуществил, наконец, заветную мечту, которую лелеял в течение нескольких месяцев в тиши своего кабинета в уединенном доме на Шарлоттенбургштрассе: он сделал Рут предложение.

Надо сказать, что профессия Рут всегда возмущала советника и портила ему настроение. Он считал ее совершенно несовместимой с достоинством молодой красивой девушки из такой хорошей старой семьи.

Впрочем, однажды Рут самым категорическим образом положила конец глубокомысленным рассуждениям господина советника о ее занятиях, заявив, что не желает больше обсуждать, у нее свое мнение на этот счет:

— Каждая профессия имеет свои положительные и отрицательные стороны, — твердо заметила девушка. — Во всяком случае, я не считаю ее хуже работы какой-нибудь бонны или учительницы, утирающей ребятам грязные носы и втолковывающей в их глупые головы премудрости науки. Или, по-вашему, женщина и в наше время должна иметь идеал, выраженный бывшим императором Вильгельмом тремя словами: Kinder, Kuche, Kirche

Советник Кунце в душе не согласился ни с одним доводом девушки. Для этого был ряд причин. Во-первых, он был не слишком умен и чрезмерно переполнен пивом; во-вторых, считал репортерскую работу увлечением молодости; в-третьих, был уверен, что при его уме, такте, опыте и настойчивости упорного немца ему в конце концов удастся переубедить упрямую Рут и добиться ее отказа от работы в газете, а, главное, ее согласия на брак.

И именно сегодня, как ему показалось, он это согласие почти получил. Только показалось, потому что на самом деле девушка лишь подтрунивала над почтенным советником, принимавшим ее шутки всерьез.

Упоенный «победой» и одурманенный винными парами, советник Кунце не спеша продвигался к своему дому, попыхивая вонючей сигарой и слегка покачиваясь.

По странному стечению обстоятельств, он шел именно по тому же пути, по которому только что прошла фрау Кун.