Все эти усилия, однако, не дали ожидаемого результата по очень простой причине: подавляющее большинство населения Западной Европы от своей социальной модели отказываться не желало и сопротивлялось как могло - иногда активно, устраивая забастовки, митинги и демонстрации, проваливая договоры и проекты реформ на референдумах, а иногда пассивно - игнорируя нововведения, не поддерживая их и не участвуя в них.

Поскольку ликвидация европейской социальной модели была тесно увязана с проектом межгосударственной интеграции, то Европейский союз, вначале вызывавший энтузиазм населения, начал стремительно терять поддержку. Простенькая пропагандистская ловушка (представить отказ от европейских традиций и образа жизни в качестве необходимого условия для объединения Европы), которая давала эффект на первых порах, перестала работать. Сам Евросоюз стал всё чаще восприниматься гражданами Запада как антиевропейский проект. Именно неприязнь к союзу и его институтам постепенно становится главным фактором, объединяющим и сплачивающим народы Старого континента.

Возникла тупиковая ситуация. Европейская модель торжественно осуждена и отвергнута, не осталось ни одного государства и правительства, ни одной серьёзной партии, выступающей за её сохранение, ни одной крупной газеты, отстаивающей её преимущества. А с другой стороны, уничтожить её не удаётся, ибо, несмотря на все усилия пропаганды, народ против. И не желает считаться ни с прессой, ни с политиками, ни с международными договорами, которые эти политики подписывают. Консенсус элит обернулся затяжным противостоянием с массами, которые этот консенсус не разделяли. Хуже того, доверие к демократическим институтам, никак не отражающим реальное состояние общественного мнения, стало падать. Попытки отказа от европейской социальной модели обернулись кризисом политической системы и постепенным осознанием элитами того факта, что европейская демократия тоже является препятствием, от которого надо избавиться (вспоминается знаменитая статья в Financial Times, где было очень убедительно доказано, что по-настоящему серьёзные политические и экономические вопросы недопустимо доверять народному голосованию).