Впустую кричали ее в лесу, впустую искали на болоте - никакого следа. Самые мрачные мысли рвали родителям сердце: мать была на грани безумия, отец в одну неделю сседел. Наконец через месяц собрались в костел на поминание - и вот в это время пришло известие, которое ошеломило семью больше, чем таинственное исчезновение; дочь жива, здорова, сидит послушницей в виленском монастыре доминиканок. Собрав обоз, родители помчались в столицу, пробились в монастырь, отыскали Марылю, кричали на нее, отец и рукой приложился, потом, стоя перед дочерью на коленях, молили вернуться - бесполезно. Марыля отвечала, что выше ее сил терпеть мучительство семейной жизнью и что счастье она отыскала в посвящении своего сердца Иисусу Христу - единственному высокородному жениху на свете.

Вместе с отцом и матерью становилась на колени и младшая дочь Русиновских Ядвига, которая тоже умоляла сестру и целовала ей ноги, прося о жалости к матери. Однако Марыля смотрела на родителей и сестру с тем бессильным сочувствием, с каким глядят на слепых.

Убитые сумасбодством дочери, Русиновские вернулись на свой двор. О Марыле не говорили, словно вычеркнули ее из жизни, но на всех родительских беседах, снах, даже на взглядах на входную дверь лежала тень затаенной тоски. Следующим летом - а был это год 1497 - случился крупный наезд крымских татар, несколько их загонов двигались даже на Лиду. Всю шляхту призвали на коня. Пошла в поход и ошмянская хоругвь, в ее рядах был пан Русиновский. Под Дятловым татар задержали, но немалой ценой: в братскую могилу над Молчадью положили среди тысячи убитых и Русиновского. Приятели привели на двор его коня с притороченными к седлу мечом и доспехами. Скоро и Русиновская, не стерпев печали, отошла на тот свет к мужу.

Хозяйкой двора, назначенного под опеку Матушу, осталась Ядвига. Сироте шел восемнадцатый год. Золотые волосы, яркие синие глаза, благородная стать далеко разнесли славу об Ядвиге.