На мужское око представлялась она живым ангелом, явленным на Ошмянщине через божью заботу. Сложилась даже устойчивая молва, что во всем Понеманье не сыскать более красивой девушки. По этой причине, как только прошел год траура по матери, до ворот Русиновской потянулись густой чередой сваты. Ядвига всем отказывала. "Что за двор без рыцаря? - злился на свояченицу Матуш. - От кого дитя понесешь? Кто защитит, если разбой?" - "Сама отобьюсь!" - уверенно отвечала Ядвига. Но пан Матуш усиливал свой натиск и в конце концов победил. Ядвига, которой надоели опекун и зависимость, пошла за бездетного вдовца Ходевича. Тот любил выпить, а, крепко выпив, любил подраться. Распространил он эту свою привычку и на молодую жену. Ядвига прожила с ним два года, как в аду. Неожиданный случай стал для нее избавлением: однажды, когда Ходевич возвращался от соседа после недельного загула, кто-то убил его ударом чекана в лоб. Похоронив мужа, Ядвига вновь поселилась в родных Русиновичах.

Но нет никому на этом свете мира и спокойствия. В скором времени объявилась в Ошмянском повете новая шайка. Хватало тут разбойников и до нее, и приблудных, и местных: поскольку каждый третий хозяин считал за обязанность ободрать на большаке проезжего или прохожего человека, хотя бы сермягу с него снять, если не имел денег. Однако новая стая отличалась от других грабителей звериной жестокостью. Редкий месяц обходился теперь без кровавого преступления. Жалости разбойники не ведали, одинаково вешали на дубах богатого пана и голодного лирника, старуху и дитя. Тьма ворон поселилась вдоль гостинца на Вильно, постоянно получая кровавое угощение. Через два года старый путь обрел новое название - Разбойничий или Черный, последнее - из-за тех мрачных туч, в какие сбивалось воронье. Шляхта закрылась по дворам, лютые волкорезы возросли в цене до стоимости коровы. Но и огороженная плотным частоколом усадьба с дюжиной злых, как черти, собак, не защищала от жестокого нападения. Когда разбойники грабили выбранный двор, все его обитатели лишались жизни, словно смертные муки людей приносили убойцам радость. Зимой жизнь приспокаивалась, но как только сходили снега, вызволялась рунь, выходила на отаву скотина, шайка вновь объявляла о себе мрачными убийствами.