И все же не столько декламация, сколько нечто иное, пробужденное ею в его живом воображении, порой заставляло его серые глаза блестеть, его детский голос дрожать, а губы, увы, не повиноваться. Порой, когда он забывал, что это только стихи, прерия и все вокруг словно уплывало в ночь, пылающий костер у его ног озарял его сиянием славы, и смутная преданность чему-то - он сам не знал, чему - так овладевала им, что он проникновенным голосом передавал ее и, может быть, частицу собственного юношеского восторга своим слушателям, а когда, весь раскрасневшись, умолк, то с удивлением увидел, что картежники отошли от своего костра и собрались вокруг палатки.

ГЛАВА V

- Ты, Клаленс, мало говорил: "Останься, отец, останься", - заметила Сюзи критически. Потом, вдруг выпрямившись во весь рост на коленях у миссис Пейтон, затараторила: - А я умею танцевать. И петь. Могу сплясать "Веселую пирушку".

- А что это за веселая пирушка, деточка? - спросила миссис Пейтон.

- Вот сейчас увидите. Пустите-ка. - И Сюзи соскользнула на землю.

Выяснилось, что "Веселая пирушка" - нечто вроде обрядового африканского танца, который состоял из трех коротких прыжков сначала вправо, потом влево, при этом девочка приподнимала коротенькую юбочку, без конца переступала на носках неверными ножками, выставляя напоказ голые коленки, под журчащий аккомпанемент своего детского смеха. Награжденная бурными аплодисментами, маленькая артистка, едва дыша, но не сдаваясь, готова была снова ринуться в бой.

- Я и петь могу, - еле переводя дух, заявила она, видимо, не желая, чтобы аплодисменты смолкли. - Да, петь. Ой, Клаленс, - жалобно сказала она, - что же мне спеть?

- "Бена-Громобоя".

- Ага. "Ты помнишь красотку Алерс, Бен-Громобой?" - начала Сюзи, не переводя дыхания и фальшивя. - "Она от улыбки твоей вся сияла и радости слезы лила..." - И, сдвинув брови, умоляющей скороговоркой: - А дальше как, Клаленс?