Однако со временем Лера стала замечать, что бурная эмоциональная стадия у Вероники не проходит, просто перешла в вялотекущую. Прошел почти год, а Вероника все еще пребывала в депрессии. «Она не располнела, — вспоминала Лера, — а как-то опустилась. Все время пребывала в каком-то ленивом равнодушии, ее ничего не трогало. Оживлялась, когда можно было в тысячный раз рассказать про сволочь-мужа Лешку, да и еще, когда у него деньги выцыганивала. Я не могла понять, что с ней твориться, растормошить ее было невозможно. Но стала замечать, что у Ники изменился круг общения. Прежние знакомые с ней практически не общались, а у Ники дома часто толклись какие-то бабы. Теперь сестра зналась только с ними, даже внешне становилась на них похожа. Как будто стала членом какой-то секты.

Как-то я заехала к сестре, у нее дома уже сидели три таких чучела, пили кофе. Я тоже к ним присоединилась. Меня они встретили благосклонно, оказалось, знали, что я в разводе. «У нее такая внучка растет, — гудела одна из теток, — а ей посидеть с ней жалко и на подарки жмотится!» — «Это ее свекровь», — пояснила мне Ника. За тот час, который я там просидела, тема не менялась, только шла по кругу. Дошла очередь и до меня. Я не была в восторге от своего бывшего мужа, но обсуждать его с этими бабами мне не хотелось. «Да мне грех на жизнь жаловаться, — улыбнулась я им самой лучезарной улыбкой, — у меня все хорошо». На кухне повисло гробовое молчание и все посмотрели на меня с осуждением, как будто я совершила кощунство. «А как он тебя бросил, помнишь, — взвилась Вероника, — ты же вся черная ходила. Чуть с ума не сошла!» — «Но не сошла ведь. Порыдала пару месяцев да и будет с него, честно говоря, надоело. Да я уж с того времени двух любовников поменяла. Так что муж-Федя дело прошлое, совсем забытое, дай ему боженька всех благ. А печенье у тебя, Ник, ничего, вкусное».