Я демонстративно хрустела печеньем и смотрела в возмущенные морды теток. Впрочем, какие они тетки? Они наших с Никой лет, только выглядят лет на десять-пятнадцать старше. Они не знали, как разговаривать с благополучным человеком, то есть со мной. Мое душевное равновесие им казалось возмутительным. Я не сомневалась, что когда я выйду от сестры, мне бросятся перемывать кости. Но меня беспокоило не это, меня Ника беспокоила. Я пыталась ее вытаскивать, знакомить. Но она даже на свидании своему кавалеру умудрилась рассказать: какие мужики бывают сволочи. И, главное, не нужно ей было приходить в себя. Она очень уютно устроилась в своем злобном раскисании. Я в конце концов сдалась. Не хочет, пусть живет, как нравится. А я уже смирилась с мыслью, что у меня теперь такая сестра».

Когда Лера встретилась с новыми знакомыми своей сестры, она интуитивно повела себя правильно. Единственный способ избавиться от засилья патентованных неудачниц в своей жизни — отказаться играть в их игры. Категорически. Дать понять, что твое существование заполнено и места для хныканья на тему «А счастье было так возможно, так близко…» в нем просто нет. «Акуло-бабы» очень чутко воспринимают: может выбранная ими жертва стать для них потенциальным соратником, или нет. Людей полноценных, умеющих любить себя и жизнь, действуют на «несчастненьких», словно свет на тараканов: только брызнет что-то гадкое в разные стороны — и глядь, нет никого. Чисто.

Лучшего способа избавиться от этих гиен в образе человеческом не сыщешь. С «горевестницами» бесполезно спорить, они очень агрессивны, судят обо всем безапелляционно и прямолинейно. Нельзя поддакивать им, слушая очередной монолог «за жизнь» просто из вежливости. Нельзя и сидеть молча, с видом жертвы, обреченной на казнь через уболтание. Ведь состояние собеседника, как уже говорилось, неудачниц в законе мало волнует.