Будет подбрасывать и подбрасывать ободряющие реплики, ахать, охать, кивать и потуплять взор, якобы под влиянием нахлынувших чувств. Однако исповедоваться амикошону — дело более чем опасное. Слова, изъявляющие незыблемую верность и преданность, для него ничего не значат, он ими просто фонтанирует. Поэтому, владея любопытной (а вернее сказать, компрометирующей) информацией о своем новом друге, амикошон легко ее растреплет там, где не надо — то есть везде. Причем передаст кому попало чужие тайны со всеми интимными подробностями, одновременно искажая и сдабривая неприятными комментариями. Если «свинодруга» уличить в этом неблаговидном поступке, то он станет бить себя в грудь и объяснять: мол, ничего плохого не хотел, а попросту широк и чист душой, да и вообще слишком хорош для этого мира.

При непосредственном общении амикошон с невинной бесцеремонностью будет демонстрировать «открытость и искренность». Иными словами, время от времени он станет давать тебе понять, что твои мысли и твои проблемы — всего-навсего фигня, не стоящая внимания. И тем более в сравнении с ощущениями самого амикошона. Впрочем, обнаружив, что больно сильно зарывается и может потерять слушателя, амикошон прибегает к крайним мерам: вдруг с места в карьер принимается хвалить своего «дорогого друга» почем зря, осыпать его несуразными, дикими комплиментами, предполагает в приятеле сомнительные достоинства, ничего общего не имеющие с реальным характером конкретного человека. Тот, на кого все это излилось, может с равной вероятностью или попасться на крючок, или онеметь от брезгливости и возмущения — все зависит от степени его доверчивости. И еще от того, насколько «подопытный» падок на лесть и на патетику. В своих словоизлияниях амикошоны вообще очень пафосны. Пафос заменяет им мысли и чувства, а также служит повышению самооценки. «Друган-кабан» очень часто старается создать у своей жертвы впечатление, что он на все способен ради дружбы, настоящей, верной и крепкой, как сталь.