Бледная, тихая Настя дрожащей рукой срывает с мочалки бублик, сует его в руку слепца и шепчет старику:

- Дедушка хороший, а ну еще!

Дед Нефед кладет бублик в кошель, крестится, говорит Фильке.

- Заводи печальную, голос в дрожь пускай. Филька оглаживает Шарика, злобно косится в сторону собачьего обидчика и сердитым голосом заводит:

Что есть у нас три печали великие,

Как-то нам те печали миновать будет?

Тут уверенно и крепко, устрашая толпу, подхватывает дед Нефед:

Первая печаль - как умереть будет?

А вторая печаль: не вем, когда умру,

А третья печаль: не вем, где на том свете обрящуся:

Ой нет у меня добрых дел и покаяния,

Нет чистоты телесные и душевные...

Собачий обидчик был не кто иной, как Амелька. Он показал Фильке язык и фигу. Когда же повел парнишка слепца в живопырку чайку глотнуть, Амелька поравнялся с Филькой и шепнул ему:

- Как усадишь деда брюхо кипятком парить, выйди на улку: любопытное скажу.

- А подь ты к ляду! - огрызнулся Филька. - Ты Шарика изобидел.

Тогда Амелька сунул Фильке только что украденную на базаре плитку шоколада:

- На. Выходи смотри.

Филька выпил два стакана чаю; его взяло любопытство, он сказал слепцу:

- Пей, деда... Я сейчас.

Вместе с Амелькой подбежали к Фильке еще два подростка.

- Будемте знакомы, - сказал Амелька. - Вот этот - Пашка Верблюд, этот Степка Стукни-в-лоб. А тебя как?

- Филька.

- Ну, ладно. Будешь Филька Поводырь. Пойдем до хазы.