Но попытки людей Розенберга смягчить оккупацию, доведя её до стадии сотрудничества на почве русской автономии, разбивались об убеждения фюрера в неполноценности славян. По этой причине генерал Власов не смог внушить доверия высших партийных инстанций к своим войсковым соединениям, хотя военное командование было готово к сотрудничеству. «Великая Россия» ни в каком виде не входила в планы Гитлера, но войска СС включали наряду с мусульманскими дивизиями и казачьими формированиями также русский полк «Витязь» и несколько других подразделений.

      Хотя представления Кауфмана разделяли многие молодые офицеры СС и фронтовики «Гитлерюгенда», ход событий опрокидывал расчеты «реформаторов» в Рейхе. Часто выражалось мнение: «Когда мы вернемся домой после войны, то займемся основательной чисткой… с Гитлером против партии». В январе 1944г. партийный суд исключил Гюнтера Кауфмана из НСДАП. Но дисциплинарный процесс в высшем суде «Гитлерюгенда» не довели до конца, и документ об исключении из партии, автоматически лишавший офицерского звания, не дошел до кадровой службы армии. Полумеры против Кауфмана включали также трехгодичный запрет на работу в «Вилле унд Махт».

      До закрытия в 1944г. журнал оставался средой молодых увлеченных национал-социалистов. Кауфман с товарищами в полном объеме использовали допустимую свободу в авторитарной Германии. «Вилле унд Махт» не призывал к свержению Гитлера. Его сотрудники не участвовали в Сопротивлении. Сражаясь на фронте, они не перебегали к врагу. Эта молодежь хотела реформировать систему, которой служила чиновниками и солдатами. Ведь и Гитлер сказал пред смертью Артуру Аксману: «Идеи живут дальше по собственным законам. Я думаю, что придет что-то совершенно новое». «Вилле унд Махт» не удалось увидеть «социальное государство высочайшей культуры». Из 11,5 тысяч молодежных руководителей погибли 9,5 тысяч. И среди них – многие сотрудники журнала.