- Целую! - неожиданно говорит она и отключается. Я медленно опускаю трубку. Вот это да! Олька меня целует! Здорово. Тут снова звонит телефон, прерывая приятное течение моих мыслей, не дает мне додумать.

- Герасим? - хрипловатый басок полковника в трубке.

- Да, Владимир Андреевич.

- Спасибо... - говорит он и замолкает в напряженном ожидании.

- Собственно, не за что, - пытаюсь я отшутиться. Не люблю вести серьезные разговоры по телефону.

- Вас понял, - говорит полковник, сразу повеселев. - Но как будем жить дальше?

- А дальше - больше и лучше... - смеюсь я, убедившись, что он меня понимает.

- Будь осторожен, Герасим, я тебя очень прошу. - Он делает паузу, потом, кашлянув, говорит: - Ради Оли, будь осторожен.

- Спасибо, Владимир Андреевич, - благодарю его. - Я постараюсь.

- Надеюсь, скоро увидимся, - говорит полковник твердым голосом.

- Обязательно увидимся. Выздоравливайте!

Кладу трубку. Рывком поднимаюсь и топаю в душ. Через пять минут завариваю кофе и готовлю себе яичницу с колбасой. Я заканчивал ужин, когда от калитки позвонили. В сенях, справа от входных дверей, - небольшое окошечко, смотрю в него и вижу у калитки капитана милиции, с которым познакомился утром. Принесла нелегкая... Чертыхаясь, иду открывать. Кэп, хмурый и сосредоточенный, терпеливо ждет. Он без служебной машины и один.

- В чем дело, капитан? - спрашиваю его, улыбаясь. - Что-нибудь случилось?

Я, конечно, догадываюсь, почему капитан такой грустный. Работы я ему сегодня подбросил достаточно. Полицейский смотрит на меня испытующе. Улыбкой на улыбку отвечать не желает. Ничего, мы не гордые.

- Можно пройти? - спрашивает он.

- Разумеется. Никаких проблем, - говорю, открывая калитку, и пропускаю полицейского во двор.

Проходим в дом. Пригласив его в кухню, ставлю на плиту кофейник. Опер занимает свое утреннее место. Видок у него чахлый.

- Хотите перекусить? - предлагаю ему.