Огонь постепенно согрел раненых. Стрелок Хэгмэн, беззубый тридцатилетний чеширец, отправился за дровами, а лейтенант Шарп выставил часовых на козлиных тропах, идущих с запада на восток.

- Капитан Мюррей плох, сэр, - сержант Уильямс подошел к вернувшемуся в амбар лейтенанту. - Ему нужен хирург.

- Что в наших условиях неосуществимо.

- Да, сэр. Если только... то есть... - Краснолицый сержант не решался договорить до конца.

- Если только мы не сдадимся французам? - насмешливо переспросил Шарп. Глаза лейтенанта стали холодными и неподвижными, как у змеи.

Встретив его взгляд, Уильямс огрызнулся:

- По крайней мере у лягушатников есть хирурги, сэр.

- Через час, - произнес Шарп, словно не слышал ответа сержанта, - я проверю все ружья. Проследите за готовностью.

Уильямс вызывающе посмотрел на офицера, но не решился проявить неповиновение. Коротко кивнув, сержант отправился исполнять приказ.

Капитан Мюррей полулежал на куче мешков в амбаре. Увидев Шарпа, он слабо улыбнулся:

- Что намерены делать?

- Сержант Уильямс полагает, что мне следует показать вас французскому хирургу.

- Я спросил, что вы намерены делать, - поморщился Мюррей.

Шарп присел рядом с капитаном.

- Догонять своих.

Мюррей кивнул. Он сжимал в руках кружку с чаем - драгоценный подарок стрелка, припрятавшего немного заварки на дне ранца.

- Меня оставьте здесь.

- Я не могу...

- Я умираю. - Мюррей резко повел плечами, показывая, что проявления сочувствия излишни. Рана почти не кровоточила, но распухший синий живот свидетельствовал о сильном внутреннем кровоизлиянии. Капитан кивнул в сторону троих тяжело раненных. У всех были рубленые раны лица или груди.