Гегемония Америки обострила полемику "незапада" с западом, начавшуюся двести лет тому назад. Начали ее немецкие романтики против Франции; продолжили русские славянофилы и почвенники; у немцев учился и ал Афгани, основатель панисламизма. Однако почвенникам противостояли западники, готовые войти в Европу, стать европейцами. Это не требовало отказа от своего нацио-нального облика. Но Америка - не коалиция, в которую можно было вступить, продолжая свой национальный путь. Америка - единичная страна, и то, что она предлагает, что она пропагандирует, - это опыт одной страны, очень ограниченный опыт страны, начавшей прямо с Просвещения и так и не закончив его, опыт одной эпохи Запада, застывшей в умах и продолженной в бесконечность, постепенно мельчая. На современном уровне телепередач это захватывает только чернь, отталкивая любую национальную элиту, от Франции до Японии. Кроме того, раздражает бестактность сверхдержавной политики, а в странах ислама - поддержка Израиля.
Широко разлившаяся ненависть к Западу слилась с внутренним кризисом Запада, породившим первые вспышки глобального террора. Сегодня его выводят из традиций джихада. Однако джихад - это война мужчин с мужчинами, а не пальба по девочкам, собравшимся танцевать. Эпизод террора в истории ислама был только однажды, в эпоху крестовых походов. После того как монголы взяли штурмом замок старца Али, продолжения это не имело. Террор - традиция Запада, начиная с Гармодия и Брута, органическая честь западного культа свободы. И глобальный террор начался не на Востоке, а на Западе, в действиях "красных бригад" и "красной армии".