— Никогда не смей никого называть английским туристом! — гневно перебил ее Вилли и снова виновато посмотрел на Тарранта. — Это оскорбление. Даже если человек и в самом деле английский турист…

— А что она вам сказала по-арабски? — полюбопытствовал Таррант, машинально отметив, что снова начал вопрос с проклятого «А».

— Она сказала, что вы… так сказать, сидячая мишень… — Вилли обернулся к Люсиль и строго произнес: — Ты понимаешь, что заслужила хорошую порку?

— Понимаю, — прошелестела девочка, опуская глаза, в которых блестели слезы. По тому, как она вдруг съежилась, стало понятно, что угроза порки для нее — не пустой звук, а вполне реальная перспектива, но что даже воспоминания о плетке не могли заставить отказаться от искушения оставить с носом «туриста».

— Но ты прекрасно знаешь, черт возь… — тут Вилли осекся и вовремя взял под контроль свои эмоции, — что я никогда тебя не порол. Так что хватит выжимать из себя слезы. Помни, что я Вилли Гарвин и повидал виды….

Тут открылась дверь спальни Модести. Она вышла с замшевой курткой в одной руке и шалью в другой. Таррант отметил, что она и бровью не повела, обнаружив какой-то конфликт.

— Я готова, — сказала она. — А где Венг? Из кухни появился молодой индокитаец, выполнявший в доме Модести обязанности дворецкого. Он снял белый пиджак, в котором обычно появлялся в доме, и теперь на нем был легкий серый костюм.

— Да, мисс Блейз.

— Думаю, вам с Люсиль пора ехать. Можешь взять «даймлер». И хорошо бы вам оказаться у бассейна с тюленями, когда их начинают кормить и кидают им рыбу. Люсиль очень понравится, как они хватают подачки на лету.

— Хорошо, мисс Блейз, — сказал Венг и, улыбнувшись девочке, осведомился: — А что она еще может делать сегодня — во избежании лишних споров?